20 июля 67 года

20 июля 67 года римляне овладели Иотапатою, Тит и трибун Домиций Сабин первыми взошли на городскую стену.

Иосиф бар Маттафия, сын богатых родителей, родился в Иерусалиме, по исчислениям Шюрера, между 13 сентября 37 и 16 марта 38 года христианской эры. Отец его был священником, ведшим свое происхождение от Гиркана, мать же принадлежала к потомкам асмонейской династии. Впрочем, сведения генеалогического характера, сообщаемые Иосифом о себе, крайне неточны. У него был еще брат, носивший имя Маттафии. Отец дал Иосифу тщательное воспитание и старался рано посвятить его в изучение Св. Писания. Эти попытки увенчались блестящим успехом: 14 лет мальчик поражал стариков книжников своею начитанностью и сообразительностью. Через два года, успев последовательно ознакомиться с доктринами фарисеев, саддукеев и ессеев, шестнадцатилетний юноша настолько проникся учением последних, что решил посвятить себя отшельнической жизни. С этою целью он ушел в пустыню, к аскету Банусу, который питался исключительно кореньями и носил одежду из древесной коры.

Пробыв у Бануса три года, Иосиф почувствовал влечение к более деятельному образу жизни. Вернувшись в родительский дом, он примкнул к секте фарисеев, но не ограничился только теоретическим изучением и разработкою их доктрины, а принял живейшее участие в их политической и общественной деятельности. Нам здесь нечего останавливаться на характеристике последней: влияние фарисеев на народ, их популярность, в противоположность гордым и замкнутым саддукеям-эллинистам, факты общеизвестные.
Неудивительно, что принадлежавший к знатной и богатой семье, даровитый и многосторонне образованный юноша не долго оставался в тени. Его честолюбивая натура требовала широкой сферы деятельности. И вот уже в 63 году мы видим Иосифа, тогда 26-летнего молодого человека, в числе членов депутации, отправленной при прокураторе Фесте жителями Иерусалима в Рим, к императору Нерону. Миссия, возложенная на эту депутацию, во главе которой стояли первосвященник и храмовой казначей, не принадлежала к числу легких. Дело в том, что иудеи воздвигли во дворе храма высокую стену, чтобы лишить царя Агриппу II возможности смотреть с балкона дворца на то, что делалось в святилище. Установление такого надзора, однако, противоречило всем обычаям. Агриппа и Фест потребовали срытия стены. Иудеи отказались и отправили депутацию к Нерону. Благодаря содействию принявшей иудаизм императрицы Поппеи Сабины посланным удалось блестящим образом исполнить возложенную на них задачу. Члены миссии, за исключением первосвященника и казначея, которых Поппея оставила при себе, вернулись в Иерусалим.
Эта поездка имела для Иосифа решающее значение: тут он познакомился с Римом, с прелестями его жизни, его величием, его силою. Тут в нем, вероятно, впервые зародилось несчастное убеждение в непреодолимом могуществе властного города и его победоносного народа. Особенно пленила юношу столь же красивая, сколь и развратная Поппея, благоволение которой ему удалось снискать при помощи актера Алитира. Благоволение это выразилось, между прочим, в богатом подарке, который императрица на прощанье вручила Иосифу.

Возвращение Иосифа в Иерусалим было для него настоящим триумфом. Если богато одаренный природой юноша до того сумел снискать себе расположение фарисеев, этих руководителей народа, то с данного момента его влияние стало особенно заметным. Он принимает живейшее участие во всех делах, голос его часто является решающим, и популярность его вскоре доходит до того, что иерусалимские книжники поручают ему самые серьезные и ответственные должности. Теперь жизнь Иосифа, вплоть до 70 года до Р. Х., теснейшим образом связана с судьбами Палестины и ее народа. Поэтому и нам придется бросить беглый взор на то, что происходило тогда в Св. земле.

В средине ноября 66 года сирийский наместник Цестий Галл напал на Иерусалим, положив этим начало роковой Иудейской войне. Иерусалимские граждане решили избрать несколько особенно выдающихся лиц для ведения всех дел и для борьбы с врагами внутренними и внешними, потому что не только римляне угрожали самостоятельности Иудеи, но и различные партии внутри самого священного города грозили истребить друг друга. В такую критическую минуту выбор граждан пал на Иосифа, который первоначально пытался склонить их к миру, но затем принял ответственную должность. Сначала пришлось успокоить умы враждовавших между собою и разбившихся на два стана граждан. Эта задача была им исполнена. Затем нужно было бороться против Цестия Галла, который собрал войско в 30 000 человек и двинулся к Птолемаиде. Предав разграблению городок Завулон, прокуратор занял Яффу и сжег ее. Тут было перерезано 8400 человек. Так же были опустошены окрестности Цезареи. Затем Цестий отправил своего помощника, Галла, в Галилею, где город Сепфорис немедленно передался римлянам. Цестий же двинулся чрез Лидду к Иерусалиму. Здесь ему было оказано отчаянное сопротивление, и на первых порах иудеи, предводительствуемые Симоном бар Гиорою, одержали над ним блестящую победу. После этого Цестий еще раз пытался штурмовать город, но, прождав перед ним три дня, внезапно отступил. Он потерял при этом 400 воинов и почти весь обоз. Желая взвалить всю вину в этой постигшей его неудаче на прокуратора Флора, он послал к Нерону, находившемуся тогда в Греции, депутацию из богатых и знатных иудеев, которые с самого начала советовали своим согражданам не поднимать оружия против римлян; однако же мы видели, что этот совет не был исполнен. Таким образом, иерусалимцы фактически стали бунтовщиками и тем самым потеряли все права и привилегии, дарованные им некогда Юлием Цезарем и Клавдием.

Руководящая партия в Иерусалиме, однако, отлично понимала случайность побед над Цестием и не делала себе иллюзий, что тем дело и кончилось. Напротив, трагедия теперь только стала разыгрываться, и последний акт ее был еще впереди. Поэтому было решено разделить страну на целый ряд областей и над каждой поставить отдельных военачальников. Иосифу поручили управление Галилеи, куда он отправился в сопровождении двух священников, набрав войско, ядро которого составляли 4500 наемников. Затем ученый муж, но плохой военачальник и администратор, принялся укреплять различные пункты страны и при этом раскидал и разъединил все свои и без того ненадежные боевые силы. Занявшись единовременно укреплением 16 галилейских поселений, он тем показал всю свою неопытность. Последняя еще более обнаружилась, когда наш ученый законовед принялся за устройство администрации в этих городах. Он назначил совет из 70 старейшин (то был верховный трибунал страны), в отдельных городах власть была передана 7 судьям и всюду введена строгая регламентация жизни по Моисееву законодательству. При других условиях это сделало бы честь Иосифу, но теперь, когда стране угрожали враги, когда в отдельных городах происходила ожесточенная борьба партий, когда войско было набрано случайно и совершенно не обучено, Иосифу следовало бы забыть на время о своем фарисейском ригоризме. Наивность, с которою он сам рассказывает о своих неудачных административных и военных мероприятиях, прямо поразительна. Если бы он, даже делая массу ошибок, вспомнил о своих соседях, арабах и особенно грозных Риму парфянах и постарался привлечь их на свою сторону (а это тогда было так легко!), он мог бы одержать верх над врагами, и Иудея, может быть, отстояла бы свою независимость.

Между тем никакой подобной попытки им не было сделано; напротив, сподвижники и товарищи Иосифа думали о том только, как бы путем насильственного взимания десятин с истощенного уже и без того населения набивать себе карманы. Сам военачальник не уступал им в корыстолюбии. История с похищенным багажом Агриппы II и его сестры Береники служит лучшим тому доказательством. В то же время Иосиф сумел восстановить против себя двух других руководителей народа, Иоанна из Гисхалы, с которым его первоначально связывала тесная дружба, и Симона бар Гиора. Первый укрепился в столь важном с стратегической точки зрения городе Сепфорисе, второй — в Масаде. Результатом этого было не только отпадение Сепфориса от Иосифа, но и Тивериады и Гисхалы. Иоанн даже сделал попытку умертвить Иосифа с помощью наемных убийц, но Иосиф спасся поспешным бегством на Генисаретское озеро. Иоанн тем временем без труда овладел укрепленною Гамалою. Таким образом, сама Галилея распалась на части, и соперники только облегчали дело нагрянувших на нее римлян.

В это время (весною 67 г.) император Нерон, находившийся в Греции, послал в Иудею опытного консуляра, хотя и человека плебейского происхождения, Тита Флавия Веспасиана. В лице нового римского полководца, стяжавшего себе лавры на Рейне и в Британии, иудеи и галилеяне встретили опытного и энергичного противника, отличавшегося железною волею и идеально дисциплинировавшего свое войско. Последнее, по удачному выражению Гаусрата, представляло из себя огромную машину, двигавшуюся исключительно волею своего вождя.
Прибыв к Птолемаиде, Веспасиан и сын его Тит встретили здесь посольство из Сепфориса с предложением отдать город римлянам и впустить туда римский гарнизон. Это было первым результатом плачевной деятельности Иосифа. Жители не доверяли ему и не надеялись на устойчивость Иоанна из Гисхалы. Сколько ни старался Иосиф путем красивых убеждений склонить жителей к возмущению против римлян, эти попытки его оставались тщетными. Когда же римское войско двинулось к пределам Галилеи, Иосиф отступил с несколькими приверженцами в Тивериаду, так как, по собственному выражению, «в ту минуту он решил по возможности избегать опасности». Хорош полководец! Он даже не постыдился отправить из Тивериады письмо в Иерусалим с предложением вступить с римлянами в мирные переговоры или прислать ему сильное войско. Очевидно, что его просьба осталась без ответа. Тогда Иосиф решил искать спасения в бегстве в укрепленный городок Иотапату, к северу от Генисаретского озера. Население этого городка успело разбить римского полководца Плацида, посланного Веспасианом с приказанием овладеть городом. Сюда сбежалось и большинство галилейских воинов и наемников Иосифа. Последний прибыл в Иотапату 31 мая 67 года.

История сорокасемидневной ожесточенной осады Веспасианом этого городка всем хорошо известна, равно как известны также различные военные хитрости, пущенные в ход Иосифом для введения римлян в заблуждение. Когда наш герой увидел, что городку не выдержать осады, он хотел бежать, но был вовремя удержан населением от столь постыдного поступка. Геройская защита жителей и их подвиги с достаточною подробностью известны из сочинений нашего историка. 20 июля 67 года римляне овладели Иотапатою, Тит и трибун Домиций Сабин первыми взошли на городскую стену.

Тогда Иосиф в обществе 40 сподвижников укрылся в глубокой цистерне городского водопровода. В числе скрывшихся была также одна женщина, впоследствии донесшая римлянам об убежище Иосифа. Тем временем беглецы, снабдив, видимо, заранее свое убежище достаточным запасом съестных припасов, спокойно выжидали случая ускользнуть из города. Когда римляне узнали, где находится Иосиф, они предложили ему сдаться, обещая пощадить жизнь его. Бывший галилейский военачальник имел достаточно дерзости согласиться, но вовремя был остановлен товарищами. Видя, что запасы клонятся к концу и римская стража оберегает выход из цистерны, Иосиф решился на хитрость, о которой самодовольно повествует в третьей книге своей «Иудейской войны», хотя похвастать тут, право, было нечем. Он предложил своим товарищам не сдаваться живыми, но лучше покончить самоубийством. При этом жребий должен был решить, кому кого убивать. По счастливой, но странной случайности все товарищи Иосифа перебили таким образом друг друга; теперь в живых оставались лишь двое, наш герой и один из его сподвижников. Со свойственным ему красноречием Иосиф убедил товарища не совершать смертельного греха смертоубийства и лучше сдаться римлянам. Так они и поступили. При выходе из цистерны Иосиф был арестован трибуном Никанором, закован в цепи и приведен к Веспасиану, который должен был решить его участь.

В такой крайности Иосиф опять решился прибегнуть к хитрости. Отлично зная суеверие римлян, которым, впрочем, тогда был заражен весь мир, догадливый фарисей на время прикинулся благочестивым ессеем и попросил разрешения предстать пред победителем в одежде восточного отшельника. Это подействовало. Иосиф затем сказал Веспасиану, что имеет сообщить ему наедине нечто весьма важное. Когда и эта аудиенция была разрешена ему, он рассказал полководцу о том сне, который ему будто бы приснился, и предсказал ему получение императорской власти. Насколько это предсказание подействовало именно в то тревожное и смутное время на Веспасиана, можно себе легко представить. Огромная власть преторианской гвардии, интриги всемогущих придворных и императорских вольноотпущенников, своеволие солдат, бессилие римской знати, сумасбродство непопулярного в глазах народа Нерона, наконец общее недовольство существующим порядком вещей, — все это могло вести к различным неожиданностям. Судьба династии Клавдиев висела на волоске. Каждый день мог принести с собою новые сюрпризы. Поэтому мысль о возможности достигнуть когда-либо верховной власти не была в состоянии показаться честолюбивому и боготворимому легионерами Веспасиану слишком дерзкой. Как бы то ни было, но маневр Иосифа удался. Он не был казнен, но должен был оставаться при войске пленным, причем носил цепи.