24 июля 1343 года

24 июля 1343 года эзельцы перебили всех немцев на острове.

Последним эстонским княжеством, продолжавшим сопротивление захватчикам, был остров Сааремаа (Эзель).

Мааконды на территории Эстонии в начале XIII века

В 1206 году датская армия под предводительством короля Вальдемара II и лундского епископа Андерса Сунесена высадилась на острове и предприняла безуспешную попытку основать опорный пункт. В 1216 году Орден меченосцев и епископ Теодорих соединёнными силами вторглись на остров по замёрзшему морю. В ответ следующей весной эзельцы совершили набег на земли Латвии, находившиеся под немецким управлением. В 1220 году шведская армия под управлением короля Юхана I и Линчёпингского епископа Карла Магнуссона захватила замок Лихула в Роталии в Западной Эстонии; в том же году эзельцы атаковали замок, взяли его и вырезали весь шведский гарнизон, включая епископа.

В 1222 году датский король Вальдемар II предпринял вторую попытку покорения Сааремаа; на этот раз была построена каменная крепость, в которую был помещён мощный гарнизон. Эзельцы осадили крепость и через пять дней вынудили её капитулировать. Датский гарнизон вернулся в Ревель, а Теодорих — брат рижского епископа Альбрехта — и ещё несколько человек были оставлены заложниками. Крепость эзельцы сравняли с землёй.

В 1227 году Орден меченосцев, Рига и Рижское епископство предприняли совместные действия по завоеванию Сааремаа. После падения двух основных эзельских укреплений — Муху и Вальяла — эзельцы формально приняли христианство.

В 1236 году, после того, как Орден меченосцев потерпел поражение в битве при Сауле, военные действия на Сааремаа начались вновь.

В 1241 году эзельцы вновь обратились в христианство, подписав договоры с магистром Ливонского ордена Андреасом фон Фельбеном и Эзель-Викским епископством. В 1255 году был подписан новый договор, между магистром Анно фон Зангерсхаузеном и представлявшими эзельцев старейшинами, чьи имена записаны латинскими буквами как Ylle (швед. шерсть), Culle (куль - мешок, торговая мера около 9 пудов), Enu (латыш. ēna - тень), Muntelene (рум. muntele - гора), Tappete (фин. толкатель), Yalde (рус. елда — нечто большое, длинное, громоздкое, торчащее), Melete (дат. мука) и Cake (норв. kake - жмых). Договор 1255 года предоставлял эзельцам дополнительные права; там были статьи, касающиеся собственности на землю, прав наследования, социальной системы и религиозных институтов.

В 1261 году эзельцы вновь отвергли христианство и перебили всех немцев на острове. Мир был заключён после того, как объединённые силы Ливонского ордена, Эзель-Викского епископства и Датской Эстонии, включавшие в себя латышей и эстонцев с материка, разгромили эзельцев и захватили укрепление Каарма. Вскоре после этого Орден основал каменную крепость в Пёйде.

24 июля 1343 года эзельцы перебили всех немцев на острове, изгнали всех священнослужителей, и приступили к осаде орденской крепости в Пёйде; после капитуляции крепости они сравняли её с землёй и убили всех защитников. В феврале 1344 года Бурхард фон Дрейлебен повёл войска на Сааремаа по замёрзшему морю. Был взят опорный пункт эзельцев и повешен их лидер Вессе. Ранней весной 1345 года Орден организовал ещё одну военную кампанию, которая завершилась договором, упомянутым в Новгородской первой летописи. До 1559 года Сааремаа оставался вассалом магистра Ливонского ордена и епископства Эзель-Викского.

Группа вк Этот день в истории
Группа в фб Этот день в истории
Группа в ок Этот день в истории
Доска в пине

24 июля 1148 года

24 июля 1148 года началась Осада Дамаска — осада, предпринятая крестоносцами во время Второго крестового похода, длившаяся четыре дня 24 — 29 июля 1148 года и закончившаяся поражением крестоносцев.




Людовик VII, уступая желаниям короля и иерусалимских баронов, поспешил отправиться в Палестину и был принят в священном городе с величайшим восторгом. Около того же времени прибыл в Палестину император Конрад, в качестве простого пилигрима и в сопровождении только нескольких баронов. Оба европейских монарха, встретясь в Иерусалиме, оплакивали бедствия своего похода.

24 июня 1147 г. в Акре состоялась встреча Людовика VII и Конрада III и их приближенных с регентшей Мелизандой и иерусалимской знатью. На этой встрече отсутствовали — по разным мотивам — сеньоры северо-сирийских государств крестоносцев: Раймунд Антиохийский, Раймунд Триполийский, Жослен Эдесский. Были обсуждены различные планы военных действий. Наконец предводители крестоносцев, оставив мысль о том, что их ближайшая цель — вернуть Эдессу, позабыли про войну с Мосулом и совместно с войском, сформировавшимся в Иерусалимском королевстве, решили осадить сильно укрепленный Дамаск: ведь его захват сулил богатую добычу!

Политическая ошибка была налицо: поскольку ассамблея не считалась даже с самим существованием Нуреддина, ее участники решили напасть на основную цель политики Зенги. Эта грубейшая ошибка была непростительна, так как атабек Дамаска скрупулезно соблюдал заключаемые с франками соглашения, радуясь тому, что может использовать их военную силу, дабы расстроить планы зенгидов — сторонников единства.

В мае 1148 г. христианские отряды соединились в Тивериаде. Они отправились в Панеаде, перешли через Антиливанский хребет и прибыли на Дамасскую равнину. Но тут встретили их препятствия и опасности. Чтобы достигнуть города, который они намеревались осаждать, нужно было перейти через густые сады, перерезанные земляными стенами, разделенными между собой узкими проходами. Неприятель овладел уже всеми этими проходами и выходами; увеселительные домики, рассеянные в садах Дамаска, были заняты мусульманскими воинами, и со всех сторон сада летали стрелы и метательные снаряды. На протяжении всего пути в земляных стенах были проделаны маленькие отверстия, откуда поражали воинов копья мусульман, засевших за стенами; но все эти изгороди были опрокинуты, отовсюду неприятель был выгнан и обращен в бегство или смертельно поражен.

Многочисленный корпус мусульманской конницы подоспел на помощь беглецам; он хотел воспрепятствовать христианам занять берега реки Барради или Баррада, против самых укреплений Дамаска, с западной стороны; но мужество и энергия короля Французского и императора Германского принудили мусульманскую конницу отступить обратно в город. В этой битве Конрад одним взмахом меча перерубил надвое одного гиганта, который вызвал его на борьбу. Крестоносцы могли тогда расположиться свободно по берегам Барради, частью в садах, частью на лугу, называемом ныне Эль-Мержи, а в древних арабских летописях - Мейдан-Альхадар (Зеленая площадь).

Ввиду такой позиции христианского войска Дамаск не мог долее сопротивляться, тем более что с западной стороны город был слабо защищен, и потому торжество франков было обеспечено. Жители страшно встревожились; Коран халифа Османа, выставленный в большой мечети, привлекал унылую толпу, которая последнюю свою надежду возложила на Божье милосердие. Но бедствие, угрожавшее Дамаску, миновало этот город: несогласия, возникшие между христианами, послужили к его спасению. С западной стороны город был почти открыт для крестоносцев, достаточно было самого ничтожного нападения, чтобы захватить крепость; сверх того, осаждающие имели в своем распоряжении реку Барради и сады с созревшими уже в то время плодами. С восточной же стороны тянулось большое бесплодное пространство, без деревьев, без воды, не представляющее никакой поддержки; с этой стороны защищали город толстые стены и высокие башни, и сюда-то неожиданно решили крестоносцы перенести свой лагерь.

Только что они раскинули тут палатки, как в Дамаск прибыло до 20 000 ратников - курдов и туркменов, которым было поручено его защищать. Перенесение лагеря решило участь экспедиции. Христианские князья перессорились из-за обладания городом, который они считали уже завоеванным, и с самого начала потеряли время в роковых препирательствах. Перемещение лагеря было последствием соперничества из-за честолюбивых целей. Пошли слухи о коварстве и измене. А главное — перспектива захвата Дамаска не устраивала наиболее дальновидную часть баронов Иерусалимского королевства. У них на первом плане стояли совсем иные заботы, а не добыча. Нужно было хотя бы удержаться на ранее захваченных палестинских территориях. По мере укрепления позиций сыновей атабека Зенги в борьбе с крестоносцами почва ускользала из-под ног палестинских баронов. Гораздо более желательным для них представлялось улучшение отношений с Дамаском, использование противоречий между его правителями и Зенгидами. Напротив, победа французских и немецких крестоносцев ничего не сулила крестоносным старожилам: Дамаск был обещан графу Тьерри Фландрскому. В результате среди баронов Иерусалимского королевства созрела «измена христианскому делу».

Тот факт, что среди осаждавших отсутствовало единомыслие, не остался тайной для правителей Дамаска. Как рассказывают восточные историки Абу-ль-Фарадж и Михаил Сириец, из города в лагерь осаждавших, к иерусалимскому королю Балдуину III, было направлено секретное посольство: пусть он, Балдуин, не рассчитывает, что ему удастся удержаться в Иерусалиме, — таков был смысл посольских увещеваний, — если «великий Конрад утвердится в Дамаске». Королю предложили 200 тыс. динаров, барону Тивериадскому — 100 тыс. динаров отступного, чтобы они уговорили немецкого государя убраться прочь. В конце июля 1148 г., ничего не добившись, рыцари Креста по настоянию этих баронов, купленных к тому же золотом дамасского визиря Муин ад-Дина Унара (которое, как выяснилось позже, оказалось фальшивым), оставили свою затею. Им пришлось это сделать тем более потому, что Унар, со своей стороны, хотя и не слишком охотно, призвал на помощь силы Мосула. С севера к осажденному городу приближались войска Саиф ад-Дина Мосульского и его брата Hyp ад-Дина из Халеба. Крестоносцы, потеряв многих людей, отступили в пределы Иерусалимского королевства.

Французы и немцы дружно осуждали «вероломство» палестинских баронов. Разница между умственным складом жителей Запада, временно приехавших на Восток, и феодалов, постоянно там живущих, будет с этого дня все возрастать. Все чаще и чаще прибывшие с Запада будут презрительно называть христиан, обосновавшихся в Леванте, «пуленами» (т. е. жеребятами). В тот день, когда этот разрыв дойдет до крайней точки, франкские поселения, предоставленные сами себе, не смогут оказывать сопротивление мусульманскому завоеванию; они исчезнут в атмосфере почти всеобщего безразличия, царящей на христианском Востоке. В начале августа 1148г. крестоносцы, потеряв множество людей и боевого снаряжения, вернулись в Палестину; но самым ужасным была потеря из-за этого несчастного похода престижа: легенда о непобедимости франков канула в Лету!
Одним из любопытнейших обстоятельств этой осады было то, что войсками в Дамаске командовал тогда Аюб, глава династии Аюбидов, и при нем был его сын, молодой Саладин, которому суждено было в будущем нанести такие ужасные удары королевству Иерусалимскому.

Несчастный исход осады Дамаска произвел общее раздражение и уныние; на совете вождей предложена была осада Аскалона, но решение о начале новой войны не было принято. Император Конрад возвратился в Европу. Людовик VII также решился на обратный путь во Францию после еще одного года пребывания в Палестине - уже в качество только благочестивого паломника.

С первого взгляда на этот крестовый поход представляется мало славных подвигов и много больших неудач. Отсутствие дисциплины и распущенность нравов христианской армии способствовали в значительной степени ее неудачам. Эта распущенность нравов происходила в особенности от многочисленности женщин, вмешавшихся в ряды воинов. В этом крестовом походе был целый отряд амазонок, под предводительством военачальника, который отличался более щегольством, чем храбростью, и которого за его вызолоченные сапоги прозвали «дамой с золотыми ножками». Людовик VII принимал все бедствия с покорностью мученика, а на поле битвы был храбрым воином; но кажется, что его можно осудить за излишнюю веру в Провидение, которое не покровительствует тем, кто уклоняется от стези благоразумия и осторожности. Император Конрад был человек недальнего ума и лишился всего по своему неумению и самонадеянности. Эта вторая священная война не представляет ничего ни героического, ни рыцарского; в ней не проявляется ни великих характеров, ни великих страстей первого крестового похода. Бесцветным и печальным вышеизложенным очеркам никак нельзя придать размеров эпопеи.

Возвратившись во Францию, Людовик VII одобрил деятельность аббата Сугерия, который сумел поддержать порядок в государстве и благоразумным и твердым управлением усмирил различные партии; король Французский почтил своего министра титулом «отца отечества». На стороне аббата Сугерия оказалось тогда важное преимущество: он был единственным человеком в Европе, восстававшим против крестового похода. Народ превозносил теперь мудрую предусмотрительность аббата Сен-Денийского и громогласно обвинял Бернара Клервоского, обещавшего победу войскам, исчезнувшим на Востоке.

Второй Крестовый поход не дал никаких практических результатов. Эта плохо организованная и еще хуже проведенная авантюра привела лишь к новым, весьма значительным жертвам и материальным потерям. Огромные средства, собранные ценой жесточайшего нажима на народные массы, оказались растраченными впустую. Поход причинил и прямой политический ущерб центральной власти как во Франции, так и в Германии.. Людовик VII вошел в долги, главным образом тамплиерам, у которых занял крупную сумму на нужды похода. Немалый урон был нанесен позициям, и без того непрочным, королевской власти в Германии.

Второй Крестовый поход, подобно Первому, явственно продемонстрировал отсутствие единства между западными феодальными захватчиками. Религиозные соображения, как это весьма наглядно показали проекты овладения Константинополем, по существу, все более утрачивали свое значение. На ослабление религиозного пыла во время Второго Крестового похода жаловались уже хронисты XII в. Поход не принес лавров католической церкви. Противоречия между государствами Западной Европы, нараставшие из-за их экспансионистских устремлений в Средиземноморье, все решительнее противопоставляли эти государства одно другому. Одновременно усиливались и столкновения с Византией. Универсалистские проекты папства, продолжавшего стремиться к установлению своего всемирного владычества, разбились во время Второго Крестового похода, натолкнувшись на усиление разъединяющих, дезинтеграционных тенденций. Краху предприятия существенно содействовали и несогласия среди предводителей крестоносных ополчений, и их раздоры с баронами Сирии и Палестины.

Второй Крестовый поход, потерпев полную неудачу, подорвал авторитет папства. В высших церковных кругах начали доискиваться виновника провала богоугодного предприятия. Евгений III сваливал всю ответственность на Бернара Клервоского. Тот заявлял, что действовал по повелению папы. Спасая престиж римской церкви, ее высшие иерархи вступили в свару; отовсюду сыпались взаимные попреки и оскорбления. Папа назвал Бернара глупцом. Тогда и Бернар Клервоский взялся за перо. Сочинив трактат «О созерцании», он посвятил целую главу выяснению причин поражения французского и германского воинства, постаравшись при этом выставить в наиболее благоприятном свете собственную роль в судьбах Крестового похода. Виновниками его неудачи были объявлены сами крестоносцы: они не сумели достигнуть целей священной войны, по Бернару, вследствие собственной греховности. Он, Бернар, подобно библейскому Моисею, поведшему избранный Богом народ в землю обетованную, поднял воинов на битву с врагами Бога, но, так же как это случилось некогда с народом Израиля, грехи крестоносцев закрыли им теперь доступ в Святую землю. Разгневанный Господь покарал их, и что же удивляться этому? Отсюда вовсе не следует, утверждал далее автор трактата, будто сами по себе намерения ратников христовых не соответствуют божественным предначертаниям. В принципе Крестовый поход ныне, как и прежде, — в высшей степени богоизволенное дело, он остается таковым и впредь. Неудача свидетельствует лишь о том, что непосредственные исполнители предначертаний всевышнего, недавние воины ополчений Людовика VII и Конрада III, оказались недостойными этого великого поручения Господа Бога, потому они и потерпели поражение.

Группа вк Этот день в истории
Группа в фб Этот день в истории
Группа в ок Этот день в истории
Доска в пине

23 июля 1532 года

23 июля 1532 года был подписан Нюрнбергский религиозный мир.

Нюрнбергским договором было постановлено, что до окончательного решения обе стороны должны соблюдать мир. Аугсбургское исповедание было дозволено, хотя на другие новые учения дозволение это не распространялось. Протестанты считали такое положение за прочный мир, но для императора это было только перемирие. Для него программа оставалась прежней: протестанты должны подчиниться Риму, Рим же должен подтвердить необходимость реформ, исходящих из центра.

Вступать в борьбу с Шмалькальденским союзом император считал опасным предприятием, так как нуждался в поддержке немецких князей. Таким образом, благодаря участию императора Карла V в великой европейской политике, развитие протестантизма было на многие годы ограждено от всяких посягательств.



Однако во всем, что не касалось веры, протестантские князья были целиком преданы императору. Благодаря перемирию, протестантизм получил доступ в такие города, как Вюртемберг, Померания, Ангальт, Франкфурт-на-Майне и др., а также в Данию.

Император видел, какие могучие успехи делал протестантизм, но видел и то, что сам он не в состоянии с ним бороться. Он стоял между двух огней: с одной стороны, он охотно подавил бы протестантизм, что доказывали бесчисленные процессы имперского суда против протестантов, с другой,— он также охотно рассчитался бы и с Римом, но ни на то, ни на другое у него не было средств.

Протестанты держались так, как будто с Нюрнбергским религиозным миром все было окончено, а папа Павел III скорее готов был перенести раскол, чем допустить реформу Церкви.

В 1540–1541 годах в Гагенау, Вормсе, Регенсбурге происходят религиозные переговоры, цель которых — перейти к мирному соглашению по всем пунктам, которые с 1517 года были наиболее спорными. В самом Риме поднимается вопрос, не следует ли восстановить единство Церкви честным признанием справедливости требуемых протестантами реформ.

Кардиналы римской курии были решительно расположены в пользу реформ и необходимых церковных преобразований, правда, с точки зрения протестантов недостаточных.



Князья в подавляющем своем большинстве также выступают за реформу. Еще в 1539 году протестантизм восторжествовал в Альбертинской Саксонии и Браденбургском курфюршестве. В последнем в 1540 г. даже был установлен лютеранский характер церковного строя, который был утвержден самим Карлом V, благодаря тому, что курфюрст Бранденбурга держался в стороне от антикарловского Шмалькальденского союза, поддерживавшего Гогенцоллеров против Габсбургов. Князья из дома Гогенцоллеров все, за исключением кардинала Альбрехта, стояли на стороне евангелического учения. Поэтому почти вся Северная Германия, кроме Прирейнских областей и части Вестфалии, вскоре следовала лютеранскому вероисповеданию.

Религиозные переговоры 1540–1541 годов между католиками и протестантами, хотя и имели примирительный характер, хотя и отражали несомненное сближение в богословских вопросах, в вопросах церковного устройства и папского авторитета, не привели к договоренности. Эти переговоры показали, что Нюрнбергский мир 1532 года продолжает существовать и начинает распространяться даже на новых приверженцах Аугсбургского исповедания.

Результатами переговоров были Регенсбургский интерим и декрет сейма от 29 июля 1541 года, в которых император доходит до последних пределов уступчивости протестантам своим обращением к папе с увещанием "установить христианский порядок и реформацию", а протестантам дает подтверждение действительности Нюрнбергского мирного договора. Но давая эти обещания, император не имел намерения их исполнить, потому что в то же время возобновил союз против протестантов.

Несмотря на это, Римско-Католическая Церковь в Германии неудержимо шла к упадку. Все новые и новые правители, светские и духовные, вступали на путь реформы. Протестантизм все более и более упрочивал свои позиции. С одной стороны, права, данные Нюрнбергским миром, продолжали действовать, с другой,— Шмалькальденский союз превратился в могущественную протестантскую организацию. В первой половине сороковых годов протестанты постоянно шли от победы к победе. Они даже нашли возможным в 1542 году выгнать из страны старого противника протестантизма Генриха Брауншвейгского и распространить свое влияние на города Гослар и Брауншвейг.

Император Карл V из-за своего тяжелого политического положения вынужден был считаться с таким победоносным распространением протестантизма в его Империи. Он придерживался внутри Империи миролюбивой политики, а на сейме в Шпейере в 1544 году предоставил протестантам такие широкие гарантии, что вызвал даже резкое осуждение своей уступчивости папой Павлом III. Однако, именно с этого года император начинает готовиться к решительной войне с протестантизмом.



В это время он победоносно закончил четвертую войну с Францией, заключил с ней умеренный мир, но поставил непременным его условием совместную борьбу с вероотступниками. Таким образом, успокаивая в Германии подозрения протестантов обещанием общих реформ, если не на соборе, то непременно на национальном сейме, за что протестанты помогли ему против Франции, он во Франции обеспечил себе союзника против немецких еретиков.

Уже в 1544 году война с Шмалькальденским союзом была для императора вопросом решенным, и только начало ее было вопросом времени. 1545 год прошел в бесплодных попытках прийти к полюбовному примирению. Несогласия обеих сторон усилились, однако, не до того, что война стала неизбежной.

Кроме многих опасных признаков и тревожных случаев, знаменательно было и то, что на новом сейме в Вормсе в мае 1545 года больше не было и речи об исполнении шпейерских обещаний.

Между тем, 18 февраля 1546 года умер Лютер.

В виде объявления войны император Карл V 20 июля 1546 года послал в Германию декрет, которым объявлялась опала немецким протестантским князьям. Одновременно из Италии и Нидерландов двинулись войска императора. Весной 1547 года император одержал полную победу над Шмалькальденским союзом.

После одержания победы Карл V приказал выработать такую формулу веры, которая должна была согласовать старое и новое вероисповедание и соединить протестантов и католиков. Такой формулой явился Аугсбургский интерим 1548 года.

Протестантизм развился в Германии вполне самостоятельно, не только без содействия государственных властей, но даже наперекор им. Он был делом народной совести, а не произведением внешней власти, и потому не мог быть переделан каким-либо императорским указом. Аугсбургский интерим 1548 года и явился таким указом. В нем протестантам были сделаны уступки в учении об оправдании и других отдельных пунктах, но в вопросах церковного устройства, иерархии и объема епископской власти не было сделано никаких изменений. Когда интерим встретил на своем пути сопротивление, власти стали прибегать к насилию. Однако попытки восстановить единство германской Церкви с помощью интерима и испанских воинов кончились неудачей.

После этого император Карл V все больше и больше начинает склоняться к мысли подчинить протестантов с помощью собора: они должны были возвратиться в лоно старой Церкви, а потом он своим влиянием хотел дать собору такое направление, которое привело бы к сносному для обеих сторон соглашению.

Собор открылся 13 декабря 1545 года в Триденте. Первыми предметами обсуждения были: авторитет Священного Писания и Священного Предания, право толкования того и другого, учение об оправдании. Это были вопросы, в которых старое и новое учение расходилось всего непримиримее. Нельзя было найти различий более резких, чем те, которые заключались в них. Сравнительно с этим все остальное было неважно.

Император хотел привлечь протестантов мягкими мерами, но папа сразу же предал их анафеме, и после этого в 1547 году большую часть заседаний собора стал проводить в Болонье. Император объявил протест и заявил, что все постановления, сделанные в Болонье, не будут иметь силы. Так произошел разрыв между духовной и светской властью. Эта ссора облегчила положение протестантов.



В 1547 году был созван имперский сейм в Аугсбурге, который не сделал никаких постановлений против протестантизма, но все же положение его было тяжелым.

Немецкие протестантские князья устроили против императора заговор, одной из побудительных причин которого объявили интересы свободы религии. В 1552 году они в союзе с Францией напали на императора и разбили его войска. Карл V бежал в Штирию, поручив вести переговоры своему брату Фердинанду, который в 1553 году в Пассау заключил мир, которым давалась полная свобода в религиозных делах.

Поздней осенью 1555 года на Аугсбургском сейме мир, заключенный в Пассау, был утвержден. Это был, наконец, настоящий религиозный мир, принявший за принцип то, что с 1532 года все еще считалось только уступкой, которую всегда можно отменить. На сейме было постановлено, что запрещается притеснять кого-либо из-за Аугсбургского исповедания, что все религиозные распри должны приводиться к мирному решению лишь миролюбивыми средствами. Это постановление не распространилось, однако, на новые исповедания, не принадлежащие к Аугсбургскому исповеданию,— цвинглинство и кальвинизм, которые к тому времени были уже довольно широко распространены.

Однако и в этом мире были темные стороны. Им была обеспечена не свобода совести вообще, а свобода отдельных правительств избирать для своих подчиненных то или другое вероисповедание. Протестанты опасались, что, если такой принцип будет строго проводиться в жизнь, то католические князья могут притеснять своих подданных — протестантов. В предупреждение этого они внесли дополнительную декларацию, предусматривающую свободу веры и для них. Таким образом Аугсбургский мир допустил совместное существование двух Церквей на законном основании и тем самым разрушил средневековый церковный порядок.

Так реформация приобрела общеевропейское значение. Единство западноевропейского мира было уже разрушено. Было уничтожено и морально-политическое единство Западной Европы. Протестантизм содействовал выявлению и осознанию государственной самостоятельности и через это уяснение прав государства, как такового, но, к сожалению, эта индивидуалистическая тенденция, как считает профессор М. Зызыкин, заглушила идею солидарности государств, снова воскресшую в новейшем протестантизме, особенно в так называемом практическом христианстве.

Аугсбургский религиозный мир 1555 года узаконил, наконец, существование немецкого лютеранства   

Группа вк Этот день в истории
Группа в фб Этот день в истории
Группа в ок Этот день в истории
Доска в пине

20 июля 1186 года

20 июля 1186 года в Иерусалиме короновали Сибиллу и Ги де Лузиньяна.



Сибилла Иерусалимская (Сибилла Анжуйская, около 1160—1190) — королева Иерусалима с 1186 года. Дочь Амори I от первого брака с Агнес де Куртене, старшая сестра Балдуина IV и Изабеллы. Была замужем за Гильомом де Монферратом Длинный Меч, от которого родила сына, будущего короля Балдуина V. После смерти Гильома Сибиллу выдали замуж вторично — за Ги де Лузиньяна — так как она являлась наследницей трона, и её положение необходимо было поддержать весомым супружеством.

Сибилла была дочерью Амори, сына Фулька Анжуйского, и Агнессы де Куртене. Когда Амори взошёл на трон Иерусалимского королевства, его брак с Агнессой был объявлен недействительным по причине кровного родства, но оба ребёнка от этого брака, как Сибилла, так и её младший брат Балдуин, были признаны законными детьми.

Сибилла росла в монастыре в Вифании под присмотром бабушки Иоветы, младшей сестры королевы Мелисенды. В 1169 году Амори I отправил Фредерика де ла Роша, архиепископа Тира, с посольством в Европу, поручив ему среди прочего организовать достойный брак для Сибиллы. Так как её брат Балдуин был неизлечимо болен проказой и не мог дать королевству наследника, от Сибиллы зависело продолжение рода, а её будущий муж должен был стать защитником королевства. Фредерик де ла Рош предложил её руку графу Стефану Сансерскому. Стефан согласился жениться на Сибилле, но, оказавшись в Иерусалиме, по неизвестной причине изменил решение и вернулся во Францию; одной из возможных причин называют вассальную клятву, принесённую Стефаном императору Византии Мануилу Комнину, которую ему, возможно, пришлось бы расторгнуть, если бы он стал королём Иерусалимским.

Брак с Гильомом де Монферратом



После смерти Амори I в 1174 году престол унаследовал Балдуин IV — сначала под регентством сенешаля Миля де Планси, а затем графа Триполи Раймунда III. Осенью 1176 года шестнадцатилетняя Сибилла была выдана замуж за Гильома де Монферрата по прозвищу Длинный меч, сына участника Второго крестового похода Гильома V Монферратского и родственника Людовика VII, короля Франции, и Фридриха Барбароссы, императора Священной Римской империи. Гильом успел снискать себе рыцарскую славу, о чём свидетельствовало его прозвище. В качестве приданого Гильом получил графство Яффы и Аскалона, вассальное государство Иерусалимского королевства. Гильом, отважный боец и прямодушный человек, оказался вспыльчивым и склонным к насилию и вне поля боя, но эти его качества никак не успели сказаться на судьбе Иерусалимского королевства. Брак Сибиллы и Гильома продлился только семь месяцев. Летом 1177 года Гильом скончался от малярии, успев, однако зачать сына, который появился на свет через несколько месяцев после его смерти. Согласно традиции Сибилла назвала сына Балдуином.

Брак с Ги де Лузиньяном

2 августа 1177 года в Иерусалим прибыл кузен короля Филипп, граф Фландрский, который потребовал, чтобы принцесса вышла замуж за одного из его вассалов. Высшая курия — орган законодательной и судебной власти Иерусалима — отклонила его требования, а Балдуин де Ибелин, сам, согласно хронистам, искавший руки вдовой принцессы, нанёс Филиппу публичное оскорбление, после чего тот в октябре покинул Иерусалим и отправился на север, сражаться с мусульманами на стороне Антиохии.

Вдовство Сибиллы длилось три года. Сначала велись переговоры о браке принцессы с герцогом Бургундии Гуго III, но они не увенчались успехом. Летом 1180 года, когда возникла угроза, что следующего мужа Сибиллы выберут его родственники Боэмунд Антиохийский и Раймунд III Триполийский, король принял решение отдать её в жены недавно прибывшему на Восток Ги де Лузиньяну, брату коннетабля Иерусалима Амори де Лузиньяна и вассалу короля Англии Генриха II, который приходился Балдуину двоюродным братом по линии отца. Балдуин лично принимал решение о браке сестры, несмотря на активное неодобрение графа Триполи и семьи Ибелинов. В том же году Балдуин обручил свою сводную сестру, восьмилетнюю принцессу Изабеллу, с верным ему дворянином Онфруа IV, правителем сеньории Торон. Изабеллу забрали от матери и Ибелинов и отдали на воспитание семье жениха — Рено де Шатильону и Стефаньи де Милли.

Сибилла родила в браке с Ги двух дочерей, Алису и Марию (точные даты их рождения неизвестны). Изначально Балдуин полностью доверял её супругу. В 1183 году по причине своей недееспособности — к тому времени он ослеп и едва мог ходить — Балдуин назначил его регентом королевства. Но в ноябре того же года Ги, во главе христианского войска встретивший армию вторжения Саладина, но позволивший тому отступить без боя, был обвинён недоброжелателями в недостатке храбрости. Король, прислушавшийся к этим голосам, подверг зятя опале: он отстранил Ги от власти и, чтобы пресечь ему все пути на престол, объявил своим преемником Балдуина де Монферрата, пятилетнего сына Сибиллы от первого брака. Он сделал его персональным опекуном своего дядю по материнской линии, Жослена де Куртене, а новым коннетаблем королевства назначил графа Триполийского, пожаловав тому для оплаты расходов Бейрут. Кроме того, он пытался в начале 1184 года добиться расторжения брака Сибиллы и Ги. Тем не менее, несмотря на то, что Ги пребывал в опале, немилость короля не распространялась на сестру. Согласно указаниям короля, в случае смерти Балдуина V до его совершеннолетия, его преемницей должна была стать одна из сестёр — Сибилла или Изабелла. Выбор совместными усилиями должны были сделать короли Англии и Франции, император Священной Римской империи и папа римский.

Борьба за престол

16 марта 1185 года Балдуин IV умер. Престол, как и было оговорено ранее, унаследовал сын Сибиллы Балдуин V при регентстве графа Триполи. Личным телохранителем семилетнего короля оставался Жослен III, граф Эдессы. Кроме того в Иерусалим прибыл дедушка Балдуина, Гильом V, маркиз Монферрат, чтобы оказать поддержку внуку. Однако Балдуин рос болезненным ребёнком и летом 1186 года умер в Акре.

Жослен III и маркиз Монферрат отвезли тело Балдуина в Иерусалим и похоронили его в Храме Гроба Господня. Граф Триполи не присутствовал на погребении. Опасаясь потери влияния, он отправился в Наблус и созвал совет, на котором присутствовали преданные ему бароны. В королевстве назревал конфликт. Симпатии дворянства расходились — Рено де Шатильон и другие бароны считали законной преемницей Сибиллу, а партия Раймунда III, вдовствующей королевы Марии Комнины и Ибелинов желала видеть на троне дочь Марии Изабеллу.

Противники Сибиллы заявили, что она не имеет права претендовать на трон, так как вследствие того, что брак её родителей был аннулирован, является незаконнорождённой. Но это обвинение не имело силы: ещё в 1163 году церковь Иерусалима признала Сибиллу законной преемницей Амори I. В итоге, несмотря на протесты одной стороны и при поддержке другой, Высшая курия приняла решение передать корону Иерусалима Сибилле. Её положение укрепилось, когда Онфруа IV, муж Изабеллы и пасынок Рено де Шатильона, лично прибыв в Иерусалим, присягнул ей и Ги де Лузиньяну на верность, таким образом отказавшись претендовать на трон.

Высшая курия поставила условие, что коронация может состояться только в том случае, если Сибилла разведётся с Ги де Лузиньяном. Выбор нового мужа был оставлен на её усмотрение, и Сибилла была коронована как единоличная правительница Иерусалима. В итоге условие баронов не было выполнено: ступив на престол, Сибилла объявила, что выбирает в мужья Ги де Лузиньяна и короновала его.

Царствование Сибиллы



Во время правления Сибиллы и Ги основную угрозу для королевства представлял Саладин, армии которого стремительно завоевывали христианские территории. 4 июля 1187 года между христианами под предводительством Ги и Раймунда III и Саладином состоялась битва при Хаттине. В этом сражении мусульмане одержали решительную победу и взяли в плен множество воинов, в том числе и Ги де Лузиньяна. В сентябре 1187 года Саладин осадил Иерусалим, и Сибилла лично возглавила оборону при поддержке патриарха Ираклия и Балиана Ибелина, уцелевших при Хаттине. Но город не смог противостоять натиску мусульман и 2 октября 1187 года был сдан. Сибилла с дочерьми бежала в Триполи.

Летом 1188 года Сибилла выкупила Ги из плена, отдав Саладину в обмен на супруга Аскалон. В 1189 году она вместе с Ги отправилась в Тир, единственный город, до сих пор не покорившийся мусульманам. Оборону Тира возглавлял Конрад де Монферрат, брат первого мужа Сибиллы. Он собрал вокруг себя группу настроенных против Ги баронов и отказался впустить супругов в город и передать им власть. В соответствии с волей Балдуина IV Конрад намеревался дождаться прибытия королей из Европы и предоставить им право решать, кому достанется власть в королевстве. Тогда Ги возглавил небольшой отряд рыцарей, вместе с Сибиллой в конце августа выдвинулся к Акре и осадил город (позже к нему присоединилась армия 3-го крестового похода).

Смерть

Осада Акры длилась долгих два года. Летом 1190 года в лагере вспыхнула эпидемия, которая сначала унесла жизни двух дочерей Сибиллы, а затем и её самой. Сибилла умерла в июле или августе (вероятно это произошло 25 июля) 1190 года в возрасте тридцати лет. Конрад де Монферрат немедленно обвинил Ги де Лузиньяна в том, что тот отравил жену и детей. Изабеллу, сводную сестру Сибиллы, её мать Мария Комнина вскоре заставила развестись с Онфруа IV и выйти замуж за Конрада, чтобы эта пара стала альтернативой Ги де Лузиньяну в качестве претендентов на иерусалимский трон. Конрад де Монферрат желал короноваться при здравствующем короле, но 28 апреля 1192 года был убит прилюдно ассасинами. Следующим правителем (но не королём) Иерусалима стал Генрих II Шампанский, женившийся на овдовевшей Изабелле, единственной преемнице престола после Ги де Лузиньяна (который являлся королём Иерусалима до своей смерти в 1194 году), получив от него пожизненную привилегию управления Иерусалимским королевством.



Браки и дети

1176 — Гильом де Монферрат (Граф Яффы, Граф Аскалона, Маркиз Монферрат)
Балдуин V (1178—1186)
1180 — Ги де Лузиньян
Алиса
Мария

Образ Сибиллы Иерусалимской в искусстве

Уже в работах хронистов более поздних периодов образ Сибиллы Иерусалимской подгоняется под обычные для рыцарских романов схемы. Её образу сообщаются черты, в представлении авторов приличествующие идеальной королеве: супружеская верность, мудрость, добродетельность, набожность, щедрость по отношению к Церкви. Согласно Роджеру Ховеденскому, она не предпринимала ни одного шага без молитвы и цитат из Священного Писания. В то же время она демонстрирует стереотипно «женские» хитрости, в частности, в эпизоде с повторным замужеством за Ги де Лузиньяном: в этом случае, когда ей отказывают в праве играть активную роль в решении важных вопросов, она добивается своего окольным путём. Созданный Роджером Ховеденским близкий к идеальному образ находит отражение в более поздних трудах, в основном англо-норманских авторов. Французские хронисты, начиная с Эрнуля, сторонника рода Ибелинов, рисуют её в более критических тонах, но в романтической версии истории Иерусалимского королевства, созданной в середине XIII века во Франции так называемым Реймским Менестрелем, её образ также идеализируется с тем, чтобы сильней подчеркнуть низость и подлость её противников, показанных в этом произведении как предатели.

Среди современных литературных произведений, где фигурирует Сибилла, — «Прокажённый король» Софии Коссак-Шуцькой, «Рыцари темной славы» Грэма Шелби и «Иерусалим» Сесилии Холланд. Холланд сделала Сибиллу главной героиней своего романа, рассказывающем выдуманную историю её любви к рыцарю-тамплиеру.

В кинофильме 2005 года «Царство небесное» Сибилла, роль которой исполняет Ева Грин, показана несчастливой в браке c Ги де Лузиньяном и влюблённой в Балиана Ибелина (с которым в конце фильма отплывает во Францию).